Презумпция виновности, или Борьба с незаконной оптимизацией налогов

Достаточно давно дробление бизнеса признано одной из самых опасных налоговых схем. Почему же дробление все чаще признается налоговыми органами и судебными инстанциями правонарушением, а не внутренним корпоративным процессом?

Откуда взялось дробление?

В законодательстве РФ нет понятия дробления бизнеса, однако это словосочетание повсеместно встречается в обиходе, в документах, рекомендациях налоговых органов и в судебных постановлениях всех уровней.

Согласно ст. ст. 50.1, 57 ГК РФ право на создание и реорганизацию юридического лица принадлежит учредителю. За ним закреплено право на выбор форм и способов ведения экономической деятельности.

То есть, можно сказать, что дробление бизнеса – это проявление свободы экономической деятельности.

Но не всегда налоговые и правоохранительные органы воспринимают эту свободу.

Так, с 2017 года Налоговый кодекс РФ в законном порядке определяет пределы осуществления прав по исчислению налоговой базы и сумм налога (ст. 54.1 НК РФ), т.е. данная статья направлена на предотвращение использования агрессивных механизмов налоговой оптимизации, в том числе дробления.

Само по себе разделение организации на несколько юридических лиц и ИП не является преступлением. Однако в связи с необходимостью пополнения бюджета все чаще проверяющие органы стараются найти в таких мероприятиях цель – экономию уплаты налогов и сборов.

Где же та грань, которая отделяет свободную экономическую деятельность предпринимателя от правонарушения?

В чем проявляется дробление бизнеса?

В своем письме от 11.08.2017 № СА-4-7/[emailprotected][1] налоговая служба выделила признаки деятельности предприятия, которые являются подозрительными:

  • В дроблении бизнеса участвуют несколько компаний на спецрежимах,
  • Налоговые обязательства уменьшились или практически не изменились при расширении хозяйственной деятельности,
  • Все компании занимаются одной и той же деятельностью,
  • Новые юридические лица или ИП созданы в течение небольшого промежутка времени непосредственно перед наращиванием производственных мощностей и увеличением численности,
  • Выгодоприобретателями от дробления бизнеса становятся – налогоплательщик, все вновь образовавшиеся структуры, лица, осуществляющие фактическое управление компаниями,
  • Имеется один персонал на все компании,
  • Компании, участвующие в дроблении, оплачивают расходы друг за друга,
  • Наличие прямой или косвенной взаимозависимости участников схемы,
  • Использование компаниями одних и тех же адресов, сайтов, контактов, ip-адресов, обозначений,
  • Все участники схемы дробления являются друг для друга единственными поставщиками или покупателями, либо у всех участников поставщики и покупатели общие,
  • У всех компаний одинаковые учредители и (или) руководители.

Как видите, список очень подробный. Любое подозрительное отклонение от ведения бизнеса будет трактоваться не в пользу проверяемой компании.

Дробление VS структурирование бизнеса

Кстати, одна из любимых отмазок налогоплательщиков в том, что они занимались не дроблением, а структурированием бизнеса. По сути дробление – незаконное структурирование, но есть у них отличия:

Структурирование – это разумные экономические действия владельцев бизнеса (осуществление торговли, выход на новые рынки сбыта, на поиск и аренду торговых помещений, на приобретение торгового оборудования и пр.)

Дробление – вывод или разделение активов через аффилированные организации и отсутствие других активных экономических процессов.

Хочется отметить, что дробление от структурирования отличает не наличие или отсутствие признаков дробления, а их совокупность, с учетом конкретных обстоятельств спора. Судебная практика интересна, как раз, аргументацией сторон, а не самими признаками дробления. Рассмотрим свежий пример.

Хорошее решение результат опыта. А опыт результат плохих решений.

Уолтер Ристон

В конце июля 2022 года Арбитражным судом Владимирской области было вынесено решение об отказе в иске хозяйственного общества о признании недействительным решения ИФНС России в части доначислений налога на прибыль, НДС, пени, штрафов[2]. В чем дело – налоговая инспекция при проверке деятельности общества за 2013-2015 годы сделала вывод о взаимозависимости и подконтрольности обществу 22 (!) индивидуальных предпринимателей, что привело к получению обществом необоснованной налоговой выгоды.

Чем интересен данный кейс, это принятием в сентябре 2020 года тем же судом совершенно противоположного решения в пользу общества, в дальнейшем отмененное кассацией. Те же документы, те же доводы, та же доказательная база, те же участники.

При наличии следующих признаков суд сделал вывод о функционировании общества и индивидуальных предпринимателей как единого хозяйствующего субъекта:

  • отражение первичных учетных документов в базе 1С общества и индивидуальных предпринимателей,
  • наличие у большинства ИП общества как единственного поставщика,
  • торговля в фирменных магазинах под единым логотипом,
  • миграция сотрудников между ООО и некоторыми ИП,
  • наличие общих скидочных карт,
  • ну и вишенка – налоговая нагрузка общества в результате дробления бизнеса снизилась на 43,6%, а рентабельность продаж – на 41,7%.

Еще одно интересное дело рассматривалось в АС Кировской области.

Закрытое акционерное общество обжаловало решение ИФНС России по городу Кирову в части доначисления НДС, налога на прибыль, штрафов и пени в связи с искусственным дроблением бизнеса с целью получения необоснованной налоговой выгоды[3].

В обоснование своих доводов налоговая инспекция указывала, что общество и аффилированные с ним общества с момента создания занимаются одним и тем же видом деятельности – розничной торговлей одеждой, обувью, хозтоварами, общества подконтрольны акционерному обществу, имеется единая система по привлечению покупателей (единая карта покупателя, общие акции и скидки), один ip-адрес, e-mail, номер телефона, единый адрес регистрации, директор ЗАО оказывает влияние на финансово-хозяйственную деятельность обществ.

Однако, при рассмотрении спора, ЗАО опроверг все доводы налоговой инспекции, доказав, что основной вид его деятельности – сдача внаем помещений, а не розничная торговля, общества вели самостоятельную хозяйственную деятельность, применяли специальные налоговые режимы, сдавали самостоятельно отчетность и вели каждый свой учет, производили самостоятельно расчеты, к тому же имели собственные активы для ведения бизнеса, отсутствовал факт распоряжения директором ЗАО денежными средствами обществ. Суд в данном случае встал на сторону бизнеса, решение первой инстанции устояло и в апелляции, и в кассации.

В первом случае налоговиками были доказаны признаки дробления бизнеса. А вот во втором кейсе удалось показать, что хотя в хозяйственной деятельности имелись признаки дробления бизнеса, за счет другого вида деятельности обществом производилась структуризация бизнеса.

Как не допустить дробления бизнеса?

Анализ судебной практики на сегодняшний день красноречиво говорит о презумпции виновности предпринимательства в России. А налоговые органы пристально под лупой рассматривают деловые цели бизнеса.

Однако совокупность оснований, доказывающих дробление бизнеса – это прямой умысел, легко подтверждаемый налоговыми проверками.

Поэтому считаю, бизнес должен очень внимательно подходить к любому своему решению, действию или бездействию, чтобы впоследствии не было мучительно сложно доказать свои добросовестные намерения.

По данным Центра налоговой и корпоративной безопасности бизнеса Комплаенс Решения за первый квартал 2022 года судами всех инстанций рассмотрено 58 дел по дроблению бизнеса, из них 9 (16%) в пользу налогоплательщиков.

Еще в 2003 году Конституционный Суд РФ признал допустимым целенаправленный выбор не противоречащих закону вариантов поведения (правовых механизмов), способов построения и организации структуры бизнеса, влекущих минимизацию налоговой нагрузки (Постановление от 27.05.2003 № 9-П).

Да и налоговая не отрицала, что необходимо исключить предъявление необоснованных претензий к разделению бизнеса, не направленному на злоупотребления, поскольку выбор и изменение бизнес-структуры является исключительным правом хозяйствующего субъекта (Письмо ФНС России от 29.12.2018 № ЕД-4-2/25984).

Принцип свободы экономической деятельности и принцип свободы договора допускают и предполагают бесчисленное многообразие экономических операций, различного рода хозяйственных схем, договорных моделей, которые постоянно изменяются.

Однако анализ судебной практики на сегодняшний день красноречиво говорит о презумпции виновности предпринимательства в России. А налоговые органы пристально под лупой рассматривают деловые цели бизнеса.

Невозможно реальную предпринимательскую деятельность подстроить и уложить в какие-то шаблоны, стандарты, признаки и параметры, однозначно определяющие добросовестность и недобросовестность, злоупотребление при дроблении бизнеса.

Статья написана в соавторстве с юристом Викторией Бурчик- участницей Клуба Маркетинг и продажи для юристов.

[1] http://www.consultant.ru/document/cons_doc_LAW_256250/

[2] https://kad.arbitr.ru/Document/Pdf/d5c6fe18-9821-4757-bc37-12dd2158faef/cc11c70b-df16-4b1d-a8b0-1006493472a9/A11-15678-2019_20220722_Prochie_sudebnye_dokumenty.pdf?isAddStamp=True

[3] https://kad.arbitr.ru/Document/Pdf/d174c1a1-388f-445a-8669-80bc5b92f00f/b8a8bbe9-7170-4927-b731-a56b6c2ae214/A28-5839-2016_20161228_Reshenie.pdf?isAddStamp=True

Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
guest